тел./факс: +7 812 633-03-00
Петербург-2100. Твори будущее!

Зомби будут в трансе

Поделиться:

Найк Борзов, рок-музыкант, поэт и исполнитель собственных песен, презентует новый этно-техно альбом «Молекула». В Москве он его уже представил, на очереди Петербург. Произойдет это знаковое событие 16 июня на Roof Music Fest.

– Почему «Молекула»?

– По названию песни. Она была написана в 2010-е годы, но не находила места в пластинках. «Молекула» – своеобразная серенада, но не для уличного исполнения под окном. Нужно очень близко подойти к тому человеку, которому ее поешь, возможно, даже не вслух, а про себя. Это очень тихая и спокойная песня, ее практически нет, она будто и не существует в эфире, максимум – поется шепотом. Поэтому мы не позиционируем ее как заглавную, она просто дала настроение всему альбому.
Nayk-Borzov

– Как он формировался?

– В 2014 году я начал создавать акустические концерты и решил ввести нового музыканта и новый перкуссионный инструмент – африканский кахон. Он привлек меня звучанием, похожим на старые аналоговые драм-машины, где звук тембрально совершенно не меняется, при этом благодаря деревянной конструкции кахона остается более природным, не таким синтетическим. Я пригласил Аню Шленскую, которая играет на этом шаманском инструменте, перкуссиях и вообще на барабанах, поменял где-то биты в песнях, добавил больше прямых бочек, и мы начали давать акустические концерты. У нас практически сразу появился внутренний термин «этно-техно» – теперь мы его используем как хештег. Реакция людей на концертах вдохновила меня зафиксировать эту акустическую историю. Но, скорее всего, она будет сходить на нет.

– Значит, у публики поменялось отношение к акустической музыке? С чем это связано?

– В ней жизнь, она настоящая, разнообразная, в ней есть парадокс и эмоции. То, что сейчас является мейнстримом и поп-музыкой, все настолько однообразно… Сколько можно пичкать одним и тем же пирожным? В какой-то момент тебя начинает подташнивать, а потом ты это уже ненавидишь. И хочется поесть чего-то другого.

– Чем собираешься угощать публику после романтичной «Молекулы»? Ты, кажется, работаешь над альбомом «Зомби транс», чуть ли не сатирическим. Это проявление твоей темной стороны?

– Наоборот. Нашей группе «Инфекция» исполняется 30 лет, и мы собираемся выпустить к этому моменту не то чтобы альбом – епишечку из пяти песен. Пластинка будет очень светлой. Сейчас, кстати, интересный состав участников получился. Поменялась вокалистка: вместо уехавшей в Канаду Барби Панк-Рок – Маша Лори, у нее есть своя группа Lori!Lori!. Появилась барабанщица Ольга Долгополова, она играет с Линдой. Ну и я, Архип Ахмелеев, который в «Инфекции» с 1990 года, и гитарист Максим Шевченко, присоединившийся в 2006-м.

В «Зомби транс» музыка становится более трансовой и психоделической. Мат есть только в одной песне – там поется обо всем, без чего люди могли бы обойтись, чтобы им жилось хорошо. Песня «Ошибка природы» – о том, к чему себя приговаривает человечество. «Зомби транс» – об информационном поле, о категориях, которыми мыслим. В ней упоминается министр пропаганды Третьего рейха Йозеф Геббельс, по чьему заказу было придумано телевидение. Есть гимн просто классному прожиганию жизни, называется «Дорожка».
Nayk-Borzov

– Что тебя заряжает?

– Музыка и вообще искусство. Красивые виды, общение с интересными и приятными людьми, путешествия, проявления стихий. Пролетающий мимо пух может возбудить воображение. Прогулка, солнце или звездная ночь – что угодно.

– Какую музыку слушаешь?

– У группы Lourel … есть несколько простеньких, но забавных песен. King Lizard and The Lizard Wizard – прикольная австралийская команда. The Brian Jonestown Massacre уже лет десять существуют, но мне очень нравится то, как они на концертах «валят». Black Market Karma – приятная английская группа, The Skeletons забавные. У … мне только один альбом нравится, и тот поднадоел, но, тем не менее, заметная группа, делают прикольный шугейзинг.

– Бывает, что ты слушаешь свою музыку? Не в процессе записи, а спустя некоторое время.

– У меня есть ритуал: сразу, как пластинка выходит, я ее прослушиваю ночью, в полной темноте.

– А какой-то ритуал перед выходом на сцену совершаешь?

– У каждого музыканта, и у меня в том числе, есть свои ритуалы, которые настраивают правильным образом, разогревают тело, физическое и не только. Потом мы обнимаемся всей группой, что занимается концертом. Пропеваем мантру (она постоянно трансформируется, в ней меняются слова, иногда их вообще нет – все-таки музыканты у меня непостоянные, каждый самодостаточная личность) и в таком вот поднятом настроении выходим на сцену.

– Как думаешь, почему люди любят твою музыку?

– Наверное, потому что пою о том, что им близко, и делаю это мило, оригинально и по-своему. Мне интересно находить новые возможности и применять их. У меня недавно случилось озарение относительно направления, куда двигаюсь. Так что все в порядке. Главное, чтобы социально-политическая история все-таки перешла темную грань, чтобы люди возвращались к корням уходили от телевизоров (у меня его лет 20 нет). Чем раньше люди уйдут от того, что им целенаправленно навязывают, чтобы отвлечь от самих себя, а эстетика потребления, гонки за эфемерными ценностями и прочие зомби трансы отодвинутся в сторону, тем скорее мы начнем наполнять конструктивную чашу весов.

– У каждого человека уникальные отпечатки пальцев. Можно сказать, что музыка – это уникальный отпечаток души музыканта, композитора?

– Да, конечно. Даже если кто-то прибегает к повторам, он в любом случае пропускает это через себя. Ему говорят: «Это уже было много раз». Но фишка заключается в том, что этого не делал данный конкретный человек. Результат получается совершенно иной. Если, конечно, не преследовать цель, как, например, в современной поп-музыке, когда идет конвейер похожих песен, артистов, аранжировок, промокампаний, клипов, когда основной принцип – делать то, что катит, на чем можно заработать много и сразу.
Nayk-Borzov

– Кого ты считаешь своими учителями в жизни?

– У каждого человека, с которым вхожу в контакт, я могу почерпнуть что-то уникальное. Все они мои учителя, даже те, с которыми у меня был негативный опыт. Любую ошибку воспринимаю как обучение.

– Ты хотел бы изменить мир? И может ли одна песня его изменить?

– У некоторых это получается. Вообще, мир сам по себе меняется постоянно. Главное, чтобы человек стремился каждый день становиться лучше даже в мелочах, даже в незначительных историях. Из этих мелочей и пазлов как раз и складываются глобальные картины человеческого счастья или несчастья. Я знаю, что мои песни, несмотря на депрессивное настроение большей их части, настраивают людей менять свой мир в лучшую сторону. Такой вот парадокс.

– Мне кажется, это поверхностная депрессивность, твои песни все равно оставляют светлые ощущения внутри.

– Потому что они такие, как я сам.

– Где и когда ты был особенно счастлив?

– Здесь и сейчас. В данный момент я чувствую себя прекрасно. Когда было лучше, не могу вспомнить.

– Супер!

– И вот сейчас я себя чувствую еще лучше, чем секунду назад.

Интервью брала Дария Боброва

60total visits,4visits today

 

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*