тел./факс: +7 812 633-03-00

Сухоруков и власть

Поделиться:

Что-то есть такое в Викторе Сухорукове, что ему дают роли исторических персонажей, облеченных властью – будь то вождь в кепке, царь в парике с косичкой или император в итоге. И даже в знаменитом фильме Юрия Мамина «Бакенбарды» персонаж Сухорукова пусть не властитель, но тот, кто знает, как подчинить своей воле народ. 2 апреля актер выйдет на сцену БДТ им. Товстоногова в роли римского императора Домициана в постановке «Римская комедия» Театра им. Моссовета. Накануне гастролей московского театра мы узнали, что думает Виктор Сухоруков о своих влиятельных героях…

Римская империя. I век. Домициан, династия Флавиев

– Ах, какие повороты в творческой жизни преподносит мне судьба. Иногда подумаешь: «Боже мой! Я, мальчик из Орехово-Зуева, играю императоров!»
В начале этого века мне довелось стать Павлом Первым, пережить его страдания, ярость, самодурство, любовь, незащищенность, обиду. И превратиться в его защитника. А теперь я играю императора Домициана! И не важно, что реальный Домициан не имеет никакого отношения к персонажу «Римской комедии». Леонид Зорин написал не документальную, не биографическую пьесу, а притчу о противостоянии интеллигенции и власти, культуры и деспотизма. Мой Домициан развращен властью, он олицетворение жестокости, лицемерия. Но я не мажу его одной краской. Домициан сущестует в драматических обстоятельствах: если он не будет сильным, коварным, безжалостным, развалится государство, погибнут люди. Мы не даем однозначного ответа: кто прав, а кто нет, кто хороший, а кто плохой. Актерское дело – играть, а не судить, дать пищу для размышлений. А дальше зритель пусть сам решает: прощать моего героя или ненавидеть.

Россия. XX век. Ленин

– Мне трижды довелось сыграть Ульянова-Ленина – в театре и два раза на экране. Как я к нему отношусь? Как к историческому персонажу. Мне кажется, любую историческую фигуру, тем более имеющую отношение к истории родной страны, не надо пересматривать. Надо помнить. Когда начались дискуссии, довольно агрессивные, по поводу установки памятника Иоанну Грозному в Орле, я подумал: «Ребята, чего вы шумите. Пусть стоит. Но об этих персонажах нашей истории надо рассказывать не однобоко, а упоминая и достижения, и трагические поступки. Можно агитками потчевать народ, а можно увлекать историей: жил-был правитель, играли, звенели колокола по всей России. Но однажды эти колокола покатились по обрыву в черную воду…
То же и Ленин. Я его не обеляю и не очерняю, как не обеляю и не очерняю прошлое свое и страны, в которой вырос и которую люблю. И в любом случае считаю, что Ленина надо похоронить. Я в Мавзолее был лишь однажды, когда меня принимали в пионеры, и уже тогда не понимал, зачем, почему он лежит в этой гробнице посреди площади. Что-то есть дурное в том, что его тело превратили в музейный экспонат. Не по-христиански это. Мне кажется, пора в этой истории поставить точку…

СССР. ХХ век. Хрущев

– При Никите Хрущеве мы жили очень бедно. Помню, как нам выдавали в красном уголке ЖЭКа талоны на хлеб, муку, гречку, пшено, манную крупу… Вот этим –
своей школой, своим домом, своим голодом – я жил. И конечно, я ведать не ведал, от чего зависело, что я живу так бедно, мне просто было неприятно стоять в очереди за хлебом и крупой.

Я много чего помню, но только эти воспоминания не брал в расчет, когда готовился сыграть Хрущева. А я его играл дважды, в сериалах «Звезда эпохи» и «Фурцева». Я должен был понять, кого же играю – обложив себя хроникой, документами, и в том числе воспоминаниями самого Хрущева.

Да, он организовал XX, разоблачительный съезд, но этого недостаточно для того, чтобы уважать Хрущева. Этот съезд он собрал, чтобы возвысить себя как лидера, это было абсолютно политическое решение. И когда говорят, что он кукурузник, шут, дурачок – это все неправда. Он вовсе не случайно оказался на таком высоком посту. По моему субъективному мнению, это случилось, потому что было оголено огромное количество должностей и постов. И Хрущев поднимался по опустошенной карьерной лестнице, которая опустошилась и при его непосредственном участии. Руки-то у него были по локоть в крови. Он оказался плохим человеком. Я его разлюбил. Но не возненавидел – образы не создаются на ненависти.

Русь. XVI век. Федор Иоаннович

– В Театре им. Моссовета, в спектакле «Царство отца и сына» я играю еще одного властителя – царя Федора Иоанновича, несчастного сына Ивана Грозного. Мой Федор Иоаннович умирает, осознавая, что власть – это не для него. Иоанн Грозный заливал Русь кровью, а Федор, наоборот, патологически, утопически хотел мира, согласия, колокольного звона. Федор Иоаннович был светлый, воистину Божий человек на троне. Но оказывается, и доброта может привести к Смуте, к рекам крови….
Когда я его репетировал, сделал открытие: государственным человеком надо родиться. Или, по крайней мере, иметь талант быть государственным мужем, руководить страной и видеть не толпу, не массу, а народ. Потому что оказаться наверху – это как лететь в самолете: чем выше поднимается самолет, тем меньше можно различить в иллюминаторе людей. И в конце концов нет уже ни глаз, ни рук – одна сплошная карта. Так вот талант государственного человека в том, чтобы, глядя на эту карту, понимать: вон там, на шоссе, не просто свет автомобильных фар, а машина, за рулем которой сидит человек. А рядом с ним и позади него сидит еще кто-то, и они едут откуда-то куда-то. И думать об их проблемах.

Итог

– Власть – она разная. Зависит от народа, цвета кожи, религии. Истории. Погоды. Денег. Власть – это должность, статус. Нужна? Нужна. Гири? Гири. Риск? Риск. Авантюризм? Авантюризм. Да, власть должна быть сильна, ведь она отвечает за народ, за пространство жизни.

Я аполитичен. Потому что знаю: какая бы власть ни была на дворе, родина-то у меня одна. Для меня мой роддом, моя школа, кладбище, где лежат мои, – это не хлам, а, наоборот, самое важное. А какая там власть… Вы можете сказать: «Это потому, что вас не коснулось…» Может быть, в этом и есть моя судьба и моя удача.

Но я никогда не хотел приблизиться к власти. Ни-ког-да! И нынешнего президента живьем не видел, хотя он балует меня своим вниманием. Я и в Кремле-то был только во время съемок в роли Хрущева. А что мне там делать? Так же, когда мне говорят про какую-нибудь политическую партию, я отвечаю: «Ребята, у меня партия одна – публика». А в зрительном зале может сидеть кто угодно. Так что у меня партия разных, объединяют ее членов любовь и уважение
к тому, чем я занимаюсь.

Елена Боброва

275total visits,1visits today

 

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*