тел./факс: +7 812 633-03-00

Саша Барон Коэн спасает мир

Поделиться:

ko2К английскому рэперу Али Джи, казахстанскому репортеру Борату Сагдиеву, австрийскому гомосексуалу, ведущему программу мод, Бруно и диктатору африканской страны Вадии адмиралу-генералу Аладину присоединился Нобби Бутчер – любвеобильный идиот, футбольный фанат и многодетный отец, без которого мир просто рухнет. А все потому, что братец его – секретный агент. Итак, Саша Барон Коэн вновь с нами – в начале марта в прокат выходит его пародийный боевик “Братья из Гримсби”. Слово Коэну.

Хорек, фанат и шпион

– В “Братьях из Гримсби” крутой замес: вначале самый настоящий боевик с трюками, оружием – все, как положено. Но когда в центре оказывается такой парень, как мой Нобби, все, конечно, идет наперекосяк. Шпионский боевик превращается в пародию, и нам остается лишь наблюдать за тем, как Нобби, этот не обремененный интеллектом беспредельщик, изменит события фильма.

– Какой он, этот Нобби? Да социальный хорек – умеет заставить всякие там органы соцобеспечения работать на него. Но при этом он отличный папаша – души не чает в своих детях, их у него аж 9, ради них готов пойти на все. Еще он обожает свою подругу, пышнотелую красавицу.

– А еще он футбольный фанат. О, я вспомнил, как снимал один эпизод в образе Бруно на стадионе в Алабаме, во время матча Алабама – Миссисипи. Жесть! Шесть тысяч человек скандировали: “Педик!”, плевались, бросали в меня всякую хрень, а кто-то и вовсе угрожал меня убить. Я знал, на что шел, когда решил оказаться на футбольном поле в образе австрийского гей-журналиста. Для фанатов из Алабамы это же настоящее кощунство, поэтому я нанял телохранителя. Но в момент, когда толпа начала свистеть и орать, он сбежал.

Маски дают свободу

1272574 - Grimsby

– Конечно, было страшно. Но мне нравится провоцировать. И все же, должен признаться, я стал Али Джи, потом Боратом, Бруно не только потому, что хотелось вызвать смех или поиздеваться над предрассудками. Однажды я понял: фишка в том, что я могу спрятаться за этими персонажами, и делать то, что мне самому сложно, и проверить, может ли сойти это с рук. Будучи Али Джи, я однажды “захватил” туристический автобус, в пабе устроил брейк-данс, а в офисе крупной многонациональной компании требовал, чтобы меня пустили повидаться с моим отцом на 14-м этаже. Конечно, все заканчивалось приходом полиции. Сейчас я староват для таких диких выходок. Да и безответственно это, когда у тебя есть семья. Так что отрываюсь на съемочной площадке.

Это провокация!

– На самом деле все началось лет в семь-восемь. Питер Селлерс – нелепый инспектор Клузо из “Розовой пантеры” – увлек меня той серьезной, даже благородной комичностью, с какой он выкручивался из самых идиотских ситуаций. Маленьким я просто ржал до колик, а повзрослев, оценил, как здорово он сумел преодолеть разрыв между комедией и сатирой. Ну еще сделали свое дело мои старшие братья, когда тайком показали мне религиозную сатиру Монти Пайтона “Жизнь Брайана”. Ух, я до сих пор помню зрителей в конвульсиях и свой шок: “Неужели так можно?!” Вот тогда-то я понял силу провокаций.

Мои университеты

– Выбор-то у меня был небольшой: либо протирать штаны, сидя в одиночестве в биб­лиотеке и корпя над каким-нибудь научным трудом, либо попробовать стать комиком и уже в свой адрес услышать тот ржач, какой был по поводу Монти Пайтона. Я и Кембридж-то выбрал, потому что там классная театральная студия и оттуда много хороших актеров вышло. А после университета я себе сказал: “Окей, рискни, парень, сроку тебе пять лет. Получится – ты на коне, нет – пойдешь в юристы, о чем так мечтают твои папа и мама”. О да, они были очень разочарованы. Сейчас они, пожалуй, разочарованы немного меньше. Но не надо думать, что они скучные замшелые люди, нет, юмор у них на первом месте. Что бы ни случилось, они во всем находили смешные стороны.

Правда, для еврейских семей это характерно. А мне еще повезло – я в детстве просто купался в родительской любви. Иногда мне кажется, что именно это дало мне силы идти в толпу людей, которая ненавидела меня. Ну не меня, конечно, а моих чудаков.

Что хуже ненависти

– Хреново, конечно, что ненавидеть так легко. Но не менее ненависти ужасно равнодушие. Как заметил историк холокоста и нацистской Германии Ян Кершоу, путь в Освенцим был вымощен безразличием. И в самом деле, наверняка не 100 процентов немцев были яростными антисемитами, но тем не менее в Германии были созданы идеально отлаженные фабрики смерти. Все, что нужно для этого, – быть просто равнодушными.

– И беда в том, что если вы, будучи дружески настроены к евреям, услышите в баре откровенно антисемитскую песню и промолчите, просто выйдя из паба, не остановив поющих, это уже будет означать то самое опасное равнодушие. Ладно, чего это комик на такие темы разговорился…

Пара слов о славе

– Об этом вообще смешно говорить. Однажды, чтобы сыграть синьора Адольфо Пирелли (в фильме Тима Бертона “Суини Тодд, демон-парикмахер с Флит-стрит”. – Прим. ред.) мне надо было взять несколько уроков пения. Я позвонил маме и попросил найти мне учителя. Она откопала какой-то адрес в справочнике. Я прихожу, открывается дверь, на пороге женщина: “О, я думала, ты девочка. Ну ладно, проходи, выпей чашку чая”. Пока чаевничаем, я гордо ей рассказываю, что буду петь в “Суини Тодд”. “Да? Никогда не слышала о нем”. “Я буду сниматься с Джонни Деппом” – “Да? Никогда не слышала о нем”. “А снимает Тим Бертон!” – гнул я свое. “Да? Никогда не слышала о нем”. Вот и все…

– Но я не та учительница пения. В моем айфоне есть куча имен селебрити. Некоторые из них без номеров. Но имена готовы, и они ждут!

По признанию режиссера фильма Луи Летерье, известного по картинам “Перевозчик” и “Иллюзии обмана”, его покорило, что первые 30–40 страниц сценария читались как боевик. Так что перед ним стояла задача сделать настоящий боевик, но в комедийном ключе. В помощь ему был дан оператор Оливер Вуд, собаку съевший на обоих жанрах (“Ультиматум Борна”, “Чумовая пятница”).

Елена Боброва

 

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*