тел./факс: +7 812 633-03-00

Они возвращаются!

Поделиться:

В августе поклонники нечисти могут радоваться – в Театре музыкальной комедии будут вновь давать «Бал вампиров». В преддверии этого «FREE ТАЙМ» вытащил на свет божий некоторые факты из жизни кровососущих антигероев и поговорил с одним из них, графом фон Кролоком, т. е.
с Иваном Ожогиным.

– Иван, интересно вновь вернуться к истории фон Кролока?

– Конечно. Хотя бы потому, что я уже не тот человек, что был пять лет назад, когда мы только приступали к репетициям «Бала вампиров». Понятно, что я стал старше, зрелее, к тому же за это время мне довелось сыграть другие роли того же, можно сказать, инфернального плана – Воланда, Призрака Оперы, Джекила и Хайда. И хотя Онегин, над которым еще продолжается моя внутренняя работа, конечно, не относится к этому ряду образов, он по-своему оказал на меня влияние.

va2

– Никто не сомневался, что вампиры окажутся столь живучи. Но вы понимаете, почему народ так полюбил все это вурдалачье семейство?

– Да, я, кстати, недавно был в Германии на премьере возобновленного «Бала вампиров». Ну а то, что нас так тянет к таким образам, понятно – они привлекают не столько как некое Зло, сколько как нечто неведомое, загадочное, то, чего нет в жизни. Тем более когда эти персонажи становятся героями таких произведений, как мюзикл «Бал вампиров», где все облечено в красивую обертку, и от этого образы становятся еще более притягательными.

– Благодаря своим героям размышляете о природе Зла?

– Но я бы не говорил о них как об абсолютном зле. Я все время вспоминаю эпиграф к Фаусту Гёте: «Так кто ты, наконец? – Я часть той силы, что вечно хочет Зла и вечно совершает благо». И Хайд в нашем мюзикле не просто творит черные дела, а вершит правосудие над теми людьми, которые, по его мнению, недостойны ходить по этой земле. Он как гильотина – безжалостно и беспощадно уничтожает неправедных, двуличных лицемеров. И фон Кролок не абсолютное зло, а «проявитель» человеческих слабостей, пороков. Захотелось Саре сладкой жизни, удовольствий, она их и получила. Мне как раз «Бал вампиров» тем и нравится, и почему я рад к нему вернуться – именно потому, что в нем много философских тем, ницшеанских мотивов. Одним словом, есть куда углубляться, о чем думать – и актерам и зрителям.

– Вы сказали о своем фон Кролоке как о «проявителе» человеческих слабостей. Как вы к ним относитесь? Готовы ли вы прощать их людям?

– Да, готов.

– Неужели все? Ведь наверняка есть что-то запредельное и для вас.

– Я должен подумать. Вот так, с ходу, мне ничего не приходит в голову, что было бы для меня непростительным грехом.

– После этого не могу не спросить про Спасителя. Признаюсь, меня удивило, с какой бунтарской мощью вы поете в «Хитах Бродвея» его знаменитую арию в Гефсиманском саду из рок-оперы «Иисус Христос – суперзвезда».

– Каждый раз, когда с этой арией я выхожу в «Хитах Бродвея», пытаюсь нащупать нерв этой арии. Помимо вокала, надо понять, какие у тебя отношения с Создателем, как ты можешь с ним разговаривать напрямую. Но надо понимать, что это не прочтение самой роли, а лишь осмысление конкретной арии. Вот если бы речь шла о спектакле, о процессе создания художественного образа от и до, о насыщении его разными эмоциями в зависимости от сцены, тогда можно было бы говорить о трактовке роли. Не так давно, кстати, в Америке вновь спел Иисуса Тед Нили, один из первых исполнителей рок-оперы Уэббера, как раз он и играет Иисуса в фильме 1973 года. Ему 72 года, и, дожив до этого возраста, он, конечно, поет не так, как 45 лет назад. Сегодня он ведет разговор с Богом на равных, даже не как с отцом, а как с братом. Он требует, обвиняет…

– Судя по Библии, Иисус не был смиренным проповедником.

– Да, в чем-то он был жестким человеком. И наверняка не таким, каким его изображают на иконах. Мне он видится физически мощным, ведь плотник не может быть слабосильным… В общем, мне бы очень хотелось попытаться сыграть его. Понятно, что это огромная ответственность, но через этот образ я бы выразил то, что во мне заложено, мои личные убеждения. Ну и потом, конечно же, это одна из мощнейших драматургических историй в мировой культуре.

– Еще рано говорить о русских мюзиклах, но у нас, кажется, пока никто не замахнулся на подобные глобальные темы, касающиеся сущности человека.

– А как же рок-опера «Преступление и наказание» Эдуарда Артемьева в постановке Андрея Кончаловского, которая сейчас идет в Московском театре мюзикла? Очень серьезная работа. Меня звали на кастинг, но я отказался. Во-первых, не складывалось по времени. А во‑вторых… Играть Раскольникова мне немного поздно. Я его уже перерос. Сейчас мне интереснее был бы Свидригайлов, и по опыту моих отрицательных персонажей я понимаю, как его можно было бы сделать.

– Вообще-то, интерпретировать в стиле рока роман Достоевского – это смело. А вы никогда не фантазировали на тему: из какого литературного произведения мог бы получиться отличный мюзикл?

– Мне всегда казалось, что это должно быть что-то приключенческое, романтическое. «Пятнадцатилетний капитан», «В поисках капитана Гранта» или про Робинзона Крузо.

– Это что же – петь одному в окружении попугаев?

– Мономюзикл, почему нет? Написанный специально для меня (смеется).

– Ну а если выбрать литературу наподобие «Преступления и наказания» или «Петербурга» Андрея Белого, которого в Театре музкомедии поставил Геннадий Тростянецкий? Какие темы вас сейчас волнуют?

– Пожалуй, те, что касаются взаимоотношений мужчины и женщины. Предательство. Изменение мировоззрения под воздействием каких-то обстоятельств. Пожалуй, мне бы хотелось сыграть Каренина.

– Вы имеете в виду «Анну Каренину» Толстого?

– Конечно. Интересно было бы попытаться понять мотивацию его прощения Анны. При первом прочтении он мне показался абсолютно непонятным, нелогичным. Почему он взял дочку Анны и ненавистного ему Вронского? Любовь? А самоуважение? Ведь все равно эгоизм присутствует в той или иной степени. Как он пришел к этому – скрепя сердце или с открытой душой? Сейчас, кстати, опять же в Москве, в Театре оперетты, идет работа над мюзиклом «Анна Каренина» (творческая команда: драматург Юлий Ким, композитор Роман Игнатьев, режиссер Алина Чевик, хореограф Ирина Корнеева, художник Вячеслав Окунев; премьеру обещают сыграть уже в октябре. – Прим. ред.)

– Иван, в этом номере «FREE ТАЙМ» мы как раз говорим о семье. Как известно, вампиры отличаются семейственностью, но вот незадача – не могут иметь детей. Они бы явно приняли в штыки чайлдфри. А вы понимаете этих людей?

– Нет, не очень. Но принимаю. Это их выбор.

– Не понимаете как верующий или просто как человек?

– Как человек. Как мужчина. Как отец четырех детей, наконец.

– Но многие из тех, кто отказывается иметь детей, мотивируют свое решение тем, что не могут обеспечить хорошую жизнь ребенку.

– Ее мало кто может гарантировать. Сегодня у тебя есть работа, ты обеспечен, а завтра – увольнение, и что? Нет, самое главное, что можно сделать для ребенка, дав ему материальный, финансовый минимум, – научить его самостоятельности. А если говорить глобально, не уверен, что мы имеем право брать на себя ответственность решать: появиться новому существу на свет или нет. Но, с другой стороны, возможно, это некая система саморегуляции общества, данная нам свыше. Можно с перенаселением на планете бороться путем войны, а можно так, мирно…

Текст Елены Бобровой

Фото Елены Терёхиной, Владимира Постнова

238total visits,3visits today

 

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*