тел./факс: +7 812 633-03-00
Петербург-2100. Твори будущее!

И защелкнулась ловушка…

Поделиться:

Ровно пять лет назад я впервые услышала от Александра Невзорова его версию того, что на самом деле произошло в городе Муроме 800 лет назад с людьми, которые стали символами Дня семьи, любви и верности. Мы решили узнать, изменил ли борец со стереотипами свое отношение к святым, и вообще, что он думает об институте брака.

nev1– Как может измениться отношение к абсолютной ахинее? Как известно, действие рождает противодействие. Если бы чиновники так навязчиво не пропагандировали все эти глупости в качестве основы для мировоззрения народа, можно было бы спокойно к этому относиться. А так приходится препарировать этот так называемый праздник с особой тщательностью и особой жестокостью. Подозреваю, что появился он исключительно по причине чудовищного невежества чиновников, которые даже не удосужились проверить, что представляет собой сущностная составляющая того, что они предлагают. Они играют в другие игры, а для народа придумывают дешевые развлекаловки. Народ в свою очередь тоже не верит, но делает вид, что верит, потому что в это верит начальство. И вот все, взявшись за руки, исполняют этот шизофренический хоровод, который закончится, когда кто-то первым споткнется, поскольку идеология – нам крупно повезло – декоративна.

– Вы могли бы предложить альтернативу Петру и Февронии?

– А мы не найдем в истории человечества вообще ничего безукоризненного и чистого на этот счет. А если вдруг и найдем, то можете быть уверены, кто-нибудь этот праздник разоблачит, высмеет. Я знаю, как широко и мощно в молодежной среде разошлась моя трактовка мифа о Петре и Февронии, что, по сути, лишает государство возможности создать на этом какой-то серьезный культ. Но в самом деле, в любой на первый взгляд правильной истории претендентов на семейный праздник мы обнаружим какой-нибудь либо грязный, либо извращенческий, либо анекдотический подтекст. С этим надо смириться.

– Почему вообще вдруг возникла необходимость в этом празднике?

– Я не очень понимаю, зачем вдруг кому-то потребовалось организовывать праздник для чествования одной из самых совершенных ловушек в этом мире. Калечащей множество жизней и судеб, лишающей смысла и потенции всякое существование. И тем не менее сотни, тысячи, миллионы идут, идут и идут маршем и строем в эту ловушку. И они из возможных Макиавелли, возможных Леонардо да Винчи становятся трясущимися, подлыми, жирными ипотечниками, жизнь которых, в общем-то, прекращается в ту же минуту, когда звучит первый аккорд Мендельсона. И самым влиятельным существом в жизни мужчины становится жена. Ни у кого больше нет таких возможностей портить жизнь, как у нее. Ни милиционер, ни КГБ, ни Путин, ни марсианин не могут сделать то, что в силах обычной жены.

– Но женитьба не помешала, например, Ландау стать великим ученым. И его брак был, прямо скажем, неидеален.

– Да, Ландау откровенно писал своей жене: “Приехал в Дом отдыха, ходят 6 неосвоенных мною дев”. “Какое безобразие”, – отвечала ему жена. А супруга Эйнштейна была предупреждена, что она обязана по первому же его указанию покидать кабинет, что она не имеет права на то-то и то-то. Нет, безусловно, бывают исключения, но для большинства людей, не обладающих, скажем так, необходимым сочетанием агрессии и потенциала, брак означает окончание жизни.

– Если брак – это ловушка, нужен ли он тогда вообще?

– Нужен, безусловно. До тех пор, пока каким-то иным образом социум не закрепил особые права внутри этой формы социальных взаимоотношений. Ведь что такое штамп в паспорте? Это некие особые права на определенного человека, о чем нам много может рассказать Гражданский кодекс. Но если мы изымем институт брака, мы получим чудовищный промискуитет, учитывая, насколько похотлив человек. Именно для того чтобы эти отношения как-то упорядочить, и была создана целая система сложных условных рефлексов, которыми объяснялись материнство, отцовство. Поэтому институт брака не нуждается ни в каких укрепляющих его праздниках. Укрепление этого института содержится в штанах каждого гражданина.

– Семья эволюционировала от патриархальной к нынешней “индивидуальной” и паритетной.

– Да, потому что прежняя, патриархальная семья основана была исключительно на сильном унижении женщины и на объяснении того, что она всего лишь домашнее животное или того хуже – некий предмет с дыркой. Как только выяснилось, что это не совсем так, что дамы способны получать Нобелевскую премию, первыми открывать пространственную структуру ДНК и вообще ничем не отличаются от мужчин, все сильно поменялось. Более того, к нашему ужасу, об этом узнали сами дамы и взялись за свои права. В этом смысле кризис так называемой семьи, конечно же, налицо.

– С одной стороны, сетуют, что вокруг все сплошь разводятся, с другой стороны – масса примеров бытового криминала в семье. Что мешает ненавидящим друг друга мужу и жене разойтись?

– То, что надо удачно попилить ипотеки, преодолеть миллиард других проблем, связанных в том числе с необходимостью существенным образом изменить свою жизнь, что, как правило, хомо делать не любит и не умеет. Самое забавное, что они разводятся тоже для того, чтобы попасть в такой же капкан и начать биться уже в нем, думая, что капканы бывают разные. А это не так.

– Почему же случаются бытовые идиотские убийства?

– Лишь по причине того, что существует вера в так называемую любовь. В надмирное, невероятное, необъяснимое чувство. На самом же деле любовь имеет весьма прозаическое объяснение, она пригодна только для того, чтобы заинтересовать особей и сблизить их. Дальше же начинается совершенно другая история. И те, кто пытается строить отношения на любви, очень жестоко прогадывают.

Поймите, весь этический фундамент цивилизации на фиг никуда не годится, он весь дерьмовый. Тот свод этических правил, который предлагают нам культура, история, пригоден лишь для вымышленного существа, а не для хомо. Культура и искусство возникли гораздо раньше науки, и поэтому очень поздно пришло понимание того, что человек не имеет ничего общего с тем придуманным мифом о человеке. Что на самом деле человек – очень опасное, конфликтное, вороватое, похотливое, предельно жестокое существо. И нет никаких сверхъ­естественных или потусторонних рычагов воздействия на него. Мы, конечно, подозреваем об этом, иначе не писали бы Уголовный кодекс, но при этом пытаемся апеллировать к декоративным ценностям.

– И значит, нам не надо продолжать цепляться за этот миф?

– А у вас не получится не цепляться. Атеистов в мире один процент. И рассчитывать, что атеизм и научный взгляд на мир станут уделом большинства, – дикая наивность. Люди все равно будут во что-то верить. А значит, будут и метафизика, и нарциссические мифы про человека, пустые слова про совесть, честь и все остальное.

Однажды в Муроме

Петр тяжело болел, Феврония согласилась его лечить только при условии “женись на мне”. Он полечился, полечился и… отказался. А она, девушка хитрая, немножко его недолечила. И он к ней вернулся. Так, путем шантажа, она стала его женой. Этот вымученный брак просуществовал некоторое время. Затем они постригаются в монахи и тем самым разводятся. Тем не менее, умирая, он посылает к ней гонцов с требованием, чтобы она умерла в один день с ним. А дальше происходит удивительное: они умирают, их кладут по разным гробам в разных местах. Но каким-то образом они оказываются в одном гробу – чистый кошмар на улице Вязов. И так происходит дважды. Согласитесь, весьма сомнительная история.

Елена Боброва

Фото Лидии Невзоровой

265total visits,3visits today

 

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*